Помимо "Стального прыжка" (предсказание нынешних мировых "учений" Covid19), Пер Валё сделал еще одно предсказание в своем антикапиталистическом детективе "Террористы" - по сути, его последней книге (была издана уже после смерти автора в далеком 1975-м году - автор скончался, не дожив и до 50 лет, так и не увидев падение столь любезного его сердцу коммунизма в конце 80-х годов...)zurcherbank писал(а):Вдогонку к сообщениям про серию "Секретных материалов" о химических испытаниях над населением (см. здесь Цитатник … 23#p125461 и здесь Цитатник … 23#p134401 ):
Повесть шведского писателя-левака-коммуниста (социальная фантастика + детектив) Пера Валё (очень много его публиковали в СССР) "Стальной прыжок" 1968 года.
Однако изобретатель препарата и его ассистентка оказываются вредителями - они специально делают препарат опасным, в результате чего система приходит к коллапсу и к власти к Швеции приходят коммунисты)):
Отредактировано zurcherbank (06.11.2018 20:20:02)
Таинственная террористическая организация БРЕН поразительно напоминает "Аль-Каиду" и вытекшие из нее матричные ИГИЛы и прочие Аль-Нусры:В центре романа — поединок комиссара шведской полиции Мартина Бека и его коллег с хладнокровными и великолепно тренированными убийцами из террористической организации БРЕН. Специальность БРЕН — уничтожение «по заказу» государственных деятелей разных стран.
Наряду с основной линией в романе раскрывается трагическая история любви и смерти юной Реббеки Линд.
На Аль-Каиду в 2000-х годах тоже, помнится, списывались теракты по всему миру (включая чеченский сепаратизм в РФ, сепаратистские движения и междуусобные войны в Азии и Африке), ИГИЛ ("дочка" Аль-Каиды) убил посла РФ в Анкаре и провел ряд загадочных террористических и мало связанных с другом атак (к примеру, ряд терактов были в 2016-2017 гг. были проведены и против шиитов в Иране, и против суннитов в остальном мусульманском мире, примерно в то же время были проведены медиаобезглавливания американских журналистов в Ираке/Сирии, взорван самолет с российскими туристами над Египтом и прочие). По сути, валёвская БРЕН - это прототип Аль-Каиды (правда, у шведа-левака за всеми терактами на самом деле стоит капиталистический НАТО-Штато-Запад, который подрывает светлый коммунистический блок)…— Вот именно, — подхватил начальник ЦПУ. — Что нам о ней известно?
Мёллер извлек из портфеля одинокий листок бумаги и лаконично доложил:
— Практически ничего. То есть известно, что ею совершен ряд террористических актов. Все удались. Впервые они вышли на сцену в марте прошлого года, когда президент Коста-Рики, выйдя из самолета в Тегусигальпе, был застрелен. Никто не ожидал покушения, и меры безопасности явно были неудовлетворительными. Не возьми сам БРЕН на себя ответственность, можно было бы подумать, что убийство совершил психопат-одиночка.
— Застрелен? — повторил Мартин Бек.
— Да. Судя по всему, снайпером, который прятался в автофургоне. Полиции не удалось обнаружить виновных.
— Следующий акт?
— В Малави, где руководители двух африканских государств встретились, чтобы урегулировать пограничный спор. Внезапно здание взлетело на воздух, погибло больше сорока человек. Это было в сентябре того же года. Несмотря на обширные меры безопасности.
Мёллер вытер вспотевший лоб. Гюнвальд Ларссон с удовлетворением подумал, что сам он не дошел еще до такого состояния.
— Далее, организация совершила два террористических акта в январе этого года. Один северовьетнамский министр и генерал с тремя штабными работниками подверглись минометному обстрелу и погибли. Их машины сопровождал военный эскорт. Злые языки приписывали этот акт другим, но БРЕН объявил по радио, что берет ответственность на себя. Уже через неделю та же организация нанесла удар в одном из штатов на севере Индии. Когда президент штата осматривал какой-то вокзал, террористы — их было не меньше пяти человек — забросали гранатами и его поезд, и здание вокзала. Кроме того, они обстреляли толпу из автоматов. Это пока что самый кровавый акт. Приветствовать президента пришло несколько сот школьников, из них около пятидесяти было убито. Все полицейские и агенты службы безопасности тоже — кто убит, кто тяжело ранен. Президента разнесло в клочки. Это единственный случай, когда террористов видели. Они были в масках, одеты наподобие десантников. Разъехались на разных машинах и бесследно исчезли. Был еще случай в марте в Японии, когда один видный и мало популярный политический деятель задумал посетить школу. Здание было взорвано, деятель погиб, а заодно с ним — многие другие. Этот акт тоже приписывают БРЕН, хотя последовавшее затем радиосообщение не удалось как следует разобрать из-за плохой слышимости.
— Это все, что ты знаешь про БРЕН? — спросил Мартин Бек.
— Все.
— Вы сами составили эту сводку?
— Нет.
— А когда она получена?
— Недели две назад.
— Можно спросить, от кого? — осведомился Гюнвальд Ларссон.
— Можно, но отвечать я не обязан.
Но так как все знали от кого, Мёллер с покорным видом добавил:
— Си-Ай-Эй.
Один только полицеймейстер реагировал на его ответ:
— А это что, собственно, означает?
Мёллер промолчал. Мартин Бек понял, что полицеймейстер и впрямь не знает, как расшифровывается это сокращение, и объяснил:
— Сентрал Интеллидженс Эдженси.
— Это по-английски, — ехидно заметил Гюнвальд Ларссон.
— Мы и не скрываем, что обмениваемся сведениями с США, — обиженно сказал Мёллер.
— Обмениваемся сведениями — красиво звучит, — констатировал Гюнвальд Ларссон. — Благородно звучит.
— Следовательно, до тех пор секретной полиции ничего не было известно про БРЕН? — спросил Мартин Бек.
— Ничего, — невозмутимо констатировал Мёллер. — Сверх того, что пишут в газетах.
— Давайте теперь послушаем Ларссона, — предложил начальник ЦПУ. — Что ты можешь добавить по поводу этого БРЕН или как там его?
— Очень много. Типично, например, что у нас есть служба безопасности, в обязанности которой входит знать о таких организациях, как международные террористические группы, она же вместо этого интересуется исключительно социалистами и палестинцами.
— Неправда, — возразил Мёллер.
— Может быть, неправда и то, что вы палец о палец не ударили, чтобы помешать двум фашистским террористам войти в здание югославского посольства и застрелить посла? А потом выпустили их на свободу?
— Зачем же так, — сказал Мёллер.
Он сохранял полное хладнокровие, и Гюнвальд Ларссон понял, что этого человека ничем не проймешь. А потому перешел к сути дела.
— Мне известно про БРЕН столько же, сколько написано на бумажке Мёллера, и еще кое-что. Я участвовал почти на всех стадиях расследования террористического акта, который состоялся пятого июня, и хотел бы подчеркнуть, что не во всех странах секретная полиция ограничивается подпиской на циркуляры ЦРУ.
— Не тяни кота за хвост, Гюнвальд, — сказал Мартин Бек. Гюнвальд Ларссон глянул на него. Он не очень любил Мартина Бека, но воздавал должное его проницательности и таланту следователя. К тому же Гюнвальд Ларссон и сам знал, что к числу его недостатков принадлежит известная занудность, от которой он за эти годы не смог до конца избавиться.
— Обзор покушений подсказывает кое-какие выводы, — продолжал он. — Например, все они были направлены против высокопоставленных политических деятелей, хотя во взглядах этих деятелей мало общего. Президент Коста-Рики был чем-то вроде социал-демократа, а оба африканца — типичные националисты. Вьетнамцы — только не северные, Мёллер, а представители Временного революционного правительства Южного Вьетнама — коммунисты. Президент индийского штата — из либеральных социалистов, японец был ультраконсервативным деятелем. Президент, которого отправили на тот свет на моих глазах, был фашистом, представляя прочно укоренившуюся диктатуру. С какой стороны ни взгляни, определенной политической платформы не усмотришь. Ни я, ни кто-либо другой не в состоянии предложить разумное объяснение.
— Может быть, они просто выполняют заказы, — предположил Мартин Бек.
— Я думал об этом, но нет, непохоже. Что-то тут не так. Что еще бросается в глаза, во всяком случае мне, так это тщательная подготовка и исполнение актов. Использованы самые различные методы, и каждый раз с полным успехом. Эти люди знают свое дело и не останавливаются ни перед чем. Судя по всему, они основательно обучены и тренированы. И располагают значительными ресурсами. И у них явно есть какая-то база.
— Где? — спросил Мартин Бек.
— Не знаю. Кое-какие соображения у меня есть, но я пока оставлю их при себе. И независимо от их конечных целей террористическая группа, которая все время бьет без промаха, — крайне неприятная штука.
— Расскажи теперь, что же там все-таки произошло, — попросил начальник ЦПУ.
— Да, пришлось-таки им повозиться, пока они разобрались. Взрыв был чрезвычайно сильный, кроме президента и губернатора, погибло еще двадцать шесть человек. Большинство — полицейские и представители службы безопасности, но среди убитых были также таксисты и извозчики, которые стояли поблизости. Даже на соседней улице погиб один пешеход: ему свалились на голову обломки машины. Такая сила взрыва объясняется тем, что заряд поместили у магистральной трубы городской газовой сети. Видимо, бомбу взорвал по радио человек, который находился достаточно далеко от места происшествия.
Помимо самих произведений, интересна биография и самого Оруэлла, скончавшегося в возрасте всего 46 лет:zurcherbank писал(а):Решил собрать интересные моменты из антиутопии "1984" Оруэлла (книга не совсем про СССР (как многие думают), а скорее как раз о современной эпохе постановок и медиалжи в целом).
Зацените, как слова из "1984" совпадают с нашей жизнью:
Отредактировано zurcherbank (11.11.2017 21:59:33)
Недолго работал на Би-Би-Си (проводил пропагандистскую работу - готовил культурные и политические передачи для мятежных индусов на английском языке) - судя по всему, это доказывает, что Джордж имел отношение и к Медиматрице, правящей миром, ее работу он отразил и в романе "1984":– У Оруэлла есть известный очерк о том, как он стрелял в слона. Расскажите, пожалуйста, что это за произведение и почему оно стало таким известным?
– Он написал этот очерк уже в 1936 году, много лет спустя после своего возвращения из Бирмы, и это как раз очерк о том, как роль оказывается сильнее человека, как белый полицейский ощущает, что империализм сказывается не только на покоренных, но и на покорителях, что сама роль представителя империи вынуждает человека делать то, что он, может быть, и не хочет делать как человек. И ему приходится убивать слона, ему приходится стрелять в слона, хотя он совсем этого делать не хочет.
Работу Медиаматрицы исподволь описана и в эссеистике Оруэлла (по большему счету, он все-таки публицист и журналист, а не писатель). Особенно интересна его работа об управлении обществом через официальный язык "Политика и английский язык" 1946 года (уже позднее появится словарь американских военных для освещения войны во Вьетнаме и в Афганистане (не война, а "спецоперация", не "бой", а "столкновение", не "борцы за независимость", а "террористы" и пр., еще позднее появятся путинские "хлопок" вместо "взрыв" и "отрицательный рост" вместо "падение").Оруэлл проработал на радио всего два года, с 1941 по 1943 год, и это было для него очень противоречивое и сложное время. Он работал в индийской секции. Это была идея руководства, что надо вещать на колонии для того, чтобы во время мировой войны все-таки они хранили верность Британии, хранили верность метрополии. И каким же образом, надо сказать, довольно трогательно рассуждало руководство, они хотели привлечь индийскую интеллигенцию? Они стремились знакомить их с плодами английской культуры. И вот тут Оруэлл просто превзошел самое себя, потому что он почти в одиночку делал огромную просветительскую работу. Например, он выпустил в эфир шесть программ под названием "Голос", это был такой радиожурнал, куда он приглашал поэтов читать стихи. Было шесть выпусков этого "Голоса", в трех из них принимал участие Элиот, были там и другие поэты, Уильям Эмпсон, который сам работал в китайской секции Би-би-си, а при этом был известным поэтом и автором книги "Семь типов многозначности", до сих пор известной книги о поэзии, были молодые поэты. И поскольку в Англии чтение стихов вслух, при известной английской зажатости, не было особо популярным делом, Оруэлл очень обрадовался, когда понял, что у радио есть возможности вернуть стихи звуковой стихии – люди слушают эти стихи, и поэту это тоже дает чувство общения с аудиторией. То есть, как он писал в одном письме, "когда делаешь такие вещи, к тому же во время войны, то есть ощущение, что ты не даешь погаснуть где-то там светящейся крохотной лампочке". То есть у него было ощущение, что где-то там, в далекой Индии все-таки сидит какой-то человек, прильнув к приемнику, и слушает замечательные стихи Элиота. Вот это то, чем он занимался, не говоря о политических обзорах и собственных передачах о литературе и так далее.
Отредактировано zurcherbank (02.09.2020 01:46:53)В наши дни речи и статьи политиков по большей части произносятся и пишутся для защиты того, что не подлежит защите. Такие действия, как продолжения английского правления в Индии, чистки и депортации в России, применение атомной бомбы против Японии вполне можно обосновать, но лишь такими аргументами, которые большинству людей покажутся слишком жестокими, и которые не будут соответствовать декларируемым целям политических партий. Поэтому язык политиков вынужденно состоит, по большей части, из эвфемизмов, безосновательных утверждений и совершенно мутной расплывчатости. Беззащитные деревни подвергаются бомбардировке с воздуха, их жители бегут в поля, скот расстреливается из пулеметов, хижины поджигаются зажигательными пулями — это называется умиротворением. Миллионы крестьян лишаются своей земли и бредут по дорогам, сохранив лишь то, что они могут унести с собой это называется перемещением населения или исправлением границ. Людей бросают в тюрьмы без суда и держат там годами, или убивают выстрелом в затылок, или отправляют умирать от цинги на сибирских лесозаготовках — это называется устранением неблагонадежных элементов. Именно такая фразеология необходима для того, чтобы называть вещи, не вызывая в сознании человека связанные с этими вещами образы.
Яндекс утверждает, что за последние сутки в России выявлено 4995 новых случаев коронавируса и 114 человек умерло от него. Что на самом деле? Весьма вероятно, что никто не умер. Ещё вероятнее, что никто не знает и не желает знать. Известно только, что здоровье людей (или качество оказания помощи в мед. учреждениях?) доведено до такого состояния, что еще приходится выбирать из 3-4 факторов, повлекших смерть.Например, министерство изобилия предполагало выпустить в 4-м квартале 145 миллионов пар обуви. Сообщают, что реально произведено 62 миллиона. Уинстон же, переписывая прогноз, уменьшил плановую цифру до 57 миллионов, чтобы план, как всегда, оказался перевыполненным. Во всяком случае, 62 миллиона ничуть не ближе к истине, чем 57 миллионов или 145. Весьма вероятно, что обуви вообще не произвели. Еще вероятнее, что никто не знает, сколько ее произвели, и, главное, не желает знать. Известно только одно: каждый квартал на бумаге производят астрономическое количество обуви, между тем как половина населения Океании ходит босиком.
Отредактировано zurcherbank (24.04.2021 18:04:00)Мне думается, что в одно прекрасное утро наша партия вследствие беспомощности и вялости всех остальных партий вынуждена будет стать у власти, чтобы в конце концов проводить все же такие вещи, которые отвечают непосредственно не нашим интересам, а интересам общереволюционным и специфически мелкобуржуазным; в таком случае под давлением пролетарских масс, связанные своими собственными, в известной мере ложно истолкованными и выдвинутыми в порыве партийной борьбы печатными заявлениями и планами, мы будем вынуждены производить коммунистические опыты и делать скачки, о которых мы сами отлично знаем, насколько они несвоевременны. При этом мы потеряем головы, - надо надеяться, только в физическом смысле, - наступит реакция и, прежде чем мир будет в состоянии дать историческую оценку подобным событиям, нас станут считать не только чудовищами, на что нам было бы наплевать, но и дураками, что уже гораздо хуже. Трудно представить себе другую перспективу. В такой отсталой стране, как Германия, в которой имеется передовая партия и которая втянута в передовую революцию вместе с такой передовой страной, как Франция, - при первом же серьезном конфликте, как только будет угрожать действительная опасность, наступит черед для этой передовой партии действовать, а это было бы во всяком случае преждевременным. Однако все это не важно, и самое лучшее, что можно сделать, - это уже заранее подготовить в нашей партийной литературе историческое оправдание нашей партии на тот случай, если это действительно произойдет.
Отредактировано zurcherbank (13.05.2021 22:25:11)«Дядя Стёпа в Красной Армии»
На заставе смех и шёпот,
Разговоры у крыльца, —
Примеряет дядя Степа
Форму красного бойца.
Но бойцу такого роста
Подобрать шинель не просто
Он затянется ремнём,
А шинель трещит на нём,
Гимнастёрка коротка, —
До локтя видна рука.
Сапоги несут со склада,
Для степановой ноги,
Даже мерить их не надо —
Не годятся сапоги.
Интендант стоит — смеётся:
— Не предвиден рост такой.
Все довольствие придётся
Шить в военной мастерской.
На границе есть застава,
О заставе этой — слава.
Дядя Степа скоро год
На заставе той живёт.
Он живёт на всём готовом,
Он привык к порядкам новым,
Он всегда стоит в строю
Самым первым, на краю.
Знают лично дядю Степу
Все начальники застав.
Уважает дядю Степу
Пограничный начсостав.
Он зелёные петлицы
Носит с гордостью большой,
Срочной службе на границе
Отдаёт себя душой.
Тёмной ночью, в поздний час
Объявил майор приказ.
В темноте на правом фланге
Раздаётся Стёпин бас:
«Я готов служить народу,
Нашим братьям, землякам,
Чтоб навечно дать свободу
Батракам и беднякам.
Я возьму сегодня в бой
Пограничный столб с собой,
И он в землю будет врыт,
Где мне родина велит».
Наступают наши части,
Отступает, польский пан.
Мы несём с собою счастье
Для рабочих и крестьян.
Занят Львов, и взято Гродно,
За спиной бойцов Столбцы.
Мощной силою народной
В бой бросаются бойцы.
Вот идёт, нахмурив брови,
Дядя Степа — рядовой.
На лету гранаты ловит
У себя над головой.
Взял вельможный офицер
Дядю Степу на прицел.
Залп.
Рассеял ветер дым —
Стёпа цел и невредим.
Поднял руки бледный пан,
Перед ним стоит Степан.
Дядя Стёпа, как игрушку,
Отпихнул ногою пушку:
«Прóшу пане, сдать наган,
Прóшу в плен, вельможный пан».
Не хотят солдаты драться,
А хотят идти сдаваться.
Офицер кричит: «За мной!»
А солдат кричит: «Домой!»
Вылезает из окопа
Офицер-парламентёр.
А навстречу дядя Стёпа —
Бывший слесарь и монтёр.
Офицер идёт к монтёру:
«Что вы просите от нас?»
А в ответ парламентёру
Раздаётся Стёпин бас,
Говорит Степан: «Солдаты,
Украинцы-земляки,
Белорусские ребята,
Польских панов батраки,
Мы пришли не с вами драться, —
Мы несём конец панам,
Выходите к нам брататься,
Подходите, братцы, к нам!
Вас в деревне ждёт работа,
Вам домой давно пора!»
И пятьсот солдатских глоток
Громко крикнули: «Ура!»
И пятьсот солдат вздохнули,
Что идти не нужно в бой,
И пятьсот штыков воткнули
Прямо в землю пред собой.
На вагонах всюду пломбы,
А в вагонах всюду бомбы,
В длинных ящиках патроны,
На платформе броневик.
Тянет польские вагоны
Очень старый паровик.
Паровик ползёт, гудит,
Машинист вперёд глядит,
Машинист — рабочий парень –
Офицеру говорит:
«От вокзала до вокзала
•Сделал рейсов я немало.
Но готов идти на спор,
Это — новый семафор».
Подъезжают к семафору,
Что такое за обман? —
Никакого семафора,
На пути стоит Степан,
Он стоит и говорит:
«Не спешите, не горит!
Я нарочно поднял руку
Показать, что путь закрыт.
Руки вверх! Оружье вниз!
Выходите, машинист.
Вылезайте, офицер —
Этот груз для СССР!»
Офицер стоит, трясётся,
Машинист над ним смеётся,
И в душе доволен он,
Что задержан эшелон.
Без бензина, без резины,
В чистом поле, вдоль шоссе
На боку лежат машины
Покалеченные все.
Мимо них идут солдаты
Без начальства, без штыка,
Без винтовки, без гранаты —
Их дорога далека:
Кто к жене, а кто к невесте,
Чтобы жить с родною вместе,
Чтобы хлеб не сеять панский
А рабочий и селянский,
Печи класть, коней ковать,
Жить, ни с кем не воевать.
Украинцы и евреи,
И поляки — батраки...
Рядом катят батареи
Наши красные полки.
Громыхают наши танки,
Пулемётные тачанки,
Тягачи, грузовики,
Кухни и броневики.
И ведут их командиры
И бойцы — большевики.
Ясный день. Не видно дыма,
Не слышна нигде стрельба.
Вот идут связисты мимо
Телеграфного столба,
Посмотрели: «Вот беда!» —
Перебиты провода,
Это значит, нету связи
Ни туда и ни сюда.
Командир наверх глядит,
Командир полка сердит,
Командиру, как нарочно,
Этот провод нужен срочно.
Обратились к дяде Стёпе:
«Помогите нам в беде».
Отвечает дядя Степа:
«Нужен провод? Срочно? Где?»
Заработал телефон.
И никто не удивлён —
Дяде Степе из-за роста
Быть связистом очень просто.
Старый граф магнат, помещик
В чемодан бросает вещи —
На рассвете он бежит,
Путь в Румынию лежит.
Панский пёс — лохматый, сонный —
Чешет спину у крыльца...
С командиром отделённым
Шли в именье два бойца,
Вдруг забор, а на заборе
Стёкла вставлены торчком,
И ворота на запоре,
И калитка под замком.
Заглянул Степан во двор
Через каменный забор,
Руку сверху протянул,
Все запоры отомкнул,
И повёл Степан бойцов
Прямо к пану на крыльцо.
Задохнулся пан от злости:
«Что за люди? Что за гости?
Безобразие в стране!
Гайдуки, скорей ко мне!»
Арестован польский пан,
Говорит ему Степан:
«Вы в Румынию спешили,
Только нам не по пути.
Мы, бойцы, сейчас решили
Вас поближе отвезти.
Мы поедем налегке
На простом грузовике,
Мне в такой малолитражке
С вами рядом негде сесть.
И надел шофёр фуражку,
И Степану отдал честь.
У реки камыш дрожит,
В камышах боец лежит.
Он лежит, и встать не может —
Помогите! С ним беда!
Только врач ему поможет,
Санитары, все сюда!
Прибежали два бойца,
А на Стёпе нет лица:
«Поскорей сапог снимайте
Рана свежая горит,
Поспокойней поднимайте!»
Дядя Стёпа говорит:
«Я упал куда попало —
Не хватило больше сил,
Я живого генерала
При паденье придавил.
Как бы этот генерал
В суматохе не удрал».
Дядя Стёпа в ногу ранен,
Он лежит без сапога,
Двадцатью двумя бинтами
Забинтована нога.
Громко хлопнула калитка,
Это — почта в лазарет.
Дяде Стёпе есть открытка,
Три газеты и пакет.
Развернул Степан газету
И приятно удивлён —
На странице два портрета,
На одном портрете он.
Прочитал Степан бумагу
И приятно удивлён —
Он узнал, что за отвагу
Он медалью награжден.
И забыв, что ноет рана,
Что вставать запрещено,
Поднялся боец с дивана,
Отворил во двор окно.
И вошёл в палату ветер,
Солнце львовское вошло,
Заиграло на паркете
И на стенах расцвело.
И сказал Степан: «Ребята,
Хорошо на свете жить!
Хорошо у нас, ребята,
В Красной армии служить!»
«Молодой колхозник», №5, стр.26-27, издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая Гвардия», 1940.