1 июня 2017. МК: Жертв теракта в Петербурге подвергли унижению: «История дурно пахнет»
Саша Власов, Евгения Бахлыкова, Надежда Соседова, Татьяна Смирнова
... 18-летний Саша Власов должен был еще быть на занятиях (мальчик учился на первом курсе бюджетного отделения Петербургского университета путей сообщения). И вдруг материнское сердце екнуло. На телеэкране среди пострадавших мелькнул ее сын, весь в крови. Позже Наталья узнает, что Сашу отпустили на 15 минут раньше, он сел в тот самый вагон, он был буквально в двух метрах от эпицентра, и что от смерти его спасло чудо.
- До утра 4 апреля он находился в реанимации в НИИ скорой помощи им. Джанелидзе, - вспоминает Наталья. - Сочетанная минно-взрывная травма, сотрясение головного мозга, ранение затылочной области, шеи, бедра - это если вкратце диагноз описывать. Хирурги вытащили из его головы и шеи более 10 осколков! Два из них до сих пор находятся у него во лбу. Как нам сказали, они должны капсулироваться, и потом их удалят. Когда это произойдет - не известно.
Саша провел в больнице 22 дня. Пока сын отходил от травм, мама занялась подготовкой документов на получение компенсации. Но в день, когда комиссия принимала решение о сумме выплаты, позвать Власову чиновники почему-то не удосужились.
- Нам якобы не смогли дозвониться, - сетует мать потерпевшего Наталья Власова. - Правда, номер у них был, да и адрес тоже. Вот и получилось, что на освидетельствовании Саши не было. Поэтому наши травмы средней тяжести волшебным образом превратились в легкие! Когда я получила 250 тысяч и начала возмущаться, в комитете по социальной политике Санкт-Петербурга мне лишь пренебрежительно кинули: «Вам что, всё мало?»
Сейчас Наталья пытается оспорить решение петербургских властей. Согласно информации на сайте комитета по соцполитике северной столицы, выплата единовременного пособия осуществляется на основании документов, поданных пострадавшими гражданами, и информации Санкт-Петербургского «Бюро судебно-медицинской экспертизы». Почему власти города приняли заключение комиссии этого бюро, на котором даже не присутствовал пострадавший, и проигнорировали объективное заключение из больниц, в которой он лечился, остается загадкой.
... Евгения Бахлыкова переехала в город на Неве из Сургута. Девушка поступила в университет аэрокосмического приборостроения, а 3 апреля направлялась к преподавателю показывать свою дипломную работу. Она села в злополучный поезд, но в соседний вагон. От травм это 22-летнюю студентку не спасло. Мощная взрывная волна выбила дверь между вагонами, которая с размаху врезалась в Евгению.
- Медики констатировали сильный ушиб ноги и рук, - говорит Евгения. - Колено болит до сих пор. Я очень люблю спорт, но придется от него отказаться. Бегать просто невозможно, метров 30 преодолеешь и всё. Ногу будто заклинивает!
Несмотря на это, ни метрополитен, ни город в судьбе пострадавшей решили не участвовать. Сначала студентку погоняли по врачам и ведомствам: то справки не той формы принесла, то документы не так оформила, то к врачу, который должен выписать нужную бумагу, нужно записываться за две недели... А потом и вовсе взяли паузу на месяц, при этом заявив, что «не особо надейтесь, могут и не выплатить ничего».
- А ведь в СМИ и метро, и власти объявили, что всем уже всё выплатили, - жалуется Евгения. - По факту же доходит до абсурда! Я хотела, чтобы мне возместили стоимость телефона, который выпал у меня из рук при взрыве. На что следователь сказал, что если бы он лежал в сумке, то получил бы статус ручной клади, и его бы компенсировали. А так — нет.
Помощь пришла, откуда не ждали. Губернатор Ханты-Мансийского округа Наталья Комарова, в отличие от своего коллеги — главы Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко, сразу отреагировала на беду жительницы Сургута. Она помогла маме Евгении приехать к пострадавшей в больницу в Питере и выплатила компенсацию. Студентке даже предложили психологическую помощь... но только там, на малой Родине.
... «Выплатить выгодоприобретателю компенсацию за причинение вреда здоровью в размере 1 000 рублей», - таков был вердикт комиссии руководства Петербургского метро в отношении еще одной пострадавшей Надежды Соседовой. Кроме как «подачкой» такую сумму не назвать. Пять дней в клинике, обожженные волосы, сумка и вещи, все во фрагментах останков погибших людей из смертельного вагона — и за все это всего одна тысяча рублей. Но властям города и этого показалось много. 22 мая Комиссия по предоставлению материальной помощи и единовременных пособий пострадавшим в результате взрыва полностью отказала Надежде в выплате денег как за счет бюджета Санкт-Петербурга, так и за счет федерального.
- Я ехала сбоку от входа, - вспоминает тот день Надежда. - Так получилось, что при взрыве двери оторвало, и основная разрушительная волна ушла в тоннель, поэтому меня лишь задело. Отделалась ушибами. Лежала я в отделении неврозов и лишь после узнала: оказывается, чтобы получить компенсацию нужно было, чтобы руки-ноги поотрывало. А психическое состояние не в счет! Я обратилась к председателю городского комитета по социальной политике Александру Ржаненкову. Он сказал, что подумает что можно сделать, дал свой номер...и так и ни разу не взял трубку.
О важности ментального здоровья Надежда знает не по наслышке. Сама она работает психологом и во время теракта, несмотря на сильнейший стресс, оказывала моральную помощь людям на станции, пока ее саму не забрали врачи. Кстати, изначально в списке пострадавших, вывешенных МЧС, Надежда значилась. Но после женщину признали просто потерпевшей, что не позволяет ей рассчитывать на какие-либо выплаты.
- Вы знаете, я не могу получить денег даже за сумку, - говорит Надежда. - Она была вся в кусках человеческой плоти. Следователь на это лишь сказал, что нужен чек от вещи, чтобы произвести экспертизу стоимости. Какой нормальный человек будет хранить эти чеки? Просто немыслимо.
... История, похожая на ту, что приключилась с Надеждой, произошла с Татьяной Смирновой. Взрывная волна как бы пронеслась мимо, хотя она сидела близко к эпицентру. Вместе с остальными пассажирами Татьяна выбиралась через разбитое стекло и сначала даже не поняла, что произошло.
- Вокруг была паника, - рассказывает Татьяна. - Меня просто подхватила толпа и вынесла к эскалатору. Только по пути вверх у меня начал проходить первоначальный шок. Ноги подкосились и я упала. Градом потекли слезы. Уже на улице меня посадили в мимо проезжающую машину, которая отвезла в военно-медицинскую академию имени Кирова, где я находилась потом больше недели.
Татьяна не получила физических травм, но ментальные раны еще долго не зарубцуются. 21-летняя студентка СПбГЭУ несколько недель посещала психолога, и курс еще не окончен. Но чиновники посчитали эти проблемы ничтожными и отказали девушке в денежных притязаниях. Отметим, следователь признал, что Татьяне был причинен и моральный, и физический вред.
6 июня 2017. НТВ: Петербургские чиновники не сомневаются в правильности экспертиз по делу о взрыве в метро
Саша Власов, Валерий Колабутин, председатель комитета по здравоохранению Петербурга
Валерий Колабутин, председатель комитета по здравоохранению Петербурга: «Мы предоставим право давать оценки людям, которые на это уполномочены — судебно-медицинским экспертам. Они профессионалы с огромным опытом работы. Безусловно, мы не можем исключить здесь проблем, связанных с тем, что граждане по-другому это оценивают. Они недовольны. Любой из таких случаев будет детальнейшим образом разобран. Уверен, что мы найдем все правильные решения»
9 июня 2017. МК в Питер: «Руки-ноги целы — и радуйтесь!»
Марина Кочунова, Анна Селезнева, Анна Абламская, Антонина Погосова, Саша Власов
... В больнице еще остаются четверо пострадавших: 29-летняя Марина Кочунова, студентки Анна Селезнева и Анна Абламская, пенсионерка Антонина Погосова.
... Аня Селезнева и Антонина Погосова долгое время находились в одной палате. 18-летняя студентка РГУП (Университета правосудия) Анна Селезнева два месяца назад поступила в больницу в крайне тяжелом состоянии — открытая черепно-мозговая травма, осколочные ранения. Она долго находилась в медикаментозной коме, дышала через аппарат искусственной вентиляции легких. «Анечке врачи разрешили вставать и понемногу ходить, — написали родные девушки в соцсетях 26 мая. — Третий день мы учимся заново ходить, с каждым днем получается лучше. Раны на бедре и руке заживают, но предстоит не одна операция. Аня держится молодцом».
... Еще одна пострадавшая — Анна Абламская. Лишь на этой неделе ее временно выписали домой, два месяца она находилась в Военно-медицинской академии. Во время взрыва у девушки практически оторвало одну ногу, сильно повредило вторую — сломаны обе коленные чашечки, раздроблены кости.
... Например, для Анны Селезневой собрали два миллиона рублей, для жительницы Сертолово, 24-летней Эвелины Антоновой, которая из-за взрыва осталась практически «без лица», — более трех с половиной. Эвелина уже выписана из больницы, после курса реабилитации в Сестрорецком пансионате она отдыхает дома.
... В тяжелой ситуации оказалась Антонина Погосова из Гатчины. После взрыва 75-летней пенсионерке ампутировали левую руку, правая — сломана, тяжелая контузия, лопнули обе барабанные перепонки.
... У Ани Селезневой в том вагоне сгорел паспорт. Сейчас она в процессе оформления нового, даже для фотографии нужно купить парик, волосы обгорели. У Антонины Погосовой одна рука ампутирована, другая в гипсе — за нее заявление может написать ее дочь, но для этого нужно оформить доверенность у нотариуса.
... — У Саши Власова была сочетанная минно-взрывная травма, сотрясение головного мозга, ранение затылочной области, шеи, бедра, — перечисляет его мать Наталья Власова. — Хирурги вытащили из его головы и шеи более 10 осколков! Два из них до сих пор находятся у него во лбу. Как нам сказали, они должны капсулироваться, и потом их удалят. Он провел в больнице 22 дня. При этом на судмедэкспертизу его не позвали, в бумаге было написано «по причине занятости», хотя нам даже никто не звонил! Лишь после того, как я стала выяснять, что да как, просить выдать мне на руки заключение судмедэкспертов и провести дополнительное освидетельствование, Сашу все-таки пригласили на осмотр. Эксперт посчитала шрамы (их шесть), измерила все линеечкой, померила площадь тела, где нет чувствительности, и сказала ждать звонка от следователя. Мол, раз раны зажили хорошо, мальчик жив-здоров, диагноз по выписке благополучный, а то, что он больше трех недель лежал в больнице, — это просто «врачебная этика». А когда я выясняла в Комитете по соцполитике, на каком основании Сашины травмы определили как «легкие», мне довольно грубо ответили в духе, мол, «а вам что, мало?».
«Спустя два месяца после теракта многим однозначно стало ясно, что рассчитывать не на что, — написала у себя на страничке Александра Шнайдрук. — Метрополитен отказывается возмещать даже имущественный вред за уничтоженные сумки, рюкзаки, телефоны, планшеты, о чем заявлял первоначально. Теперь говорят: «несите чеки!» и «все равно вам откажем!» В Комитете по социальной политике говорят, что не собираются предоставлять пострадавшим никакого особого статуса для упрощенного прохождения дальнейшего лечения, заявляя, что в «поликлиниках давно уже нет очередей, все по номеркам», а вместо сиделки «пусть волонтеры с бабушкой сидят», «письма в банки пусть пострадавшие и пишут»
26 июня 2017. Телеканал Петербург: В Петербурге наградили сотрудников Росгвардии за ликвидацию последствий теракта в метро
27 июня 2017. FederalCity: Невероятно сильные люди
Евгения Бахлыкова, Надежда Соседова, Татьяна Смирнова, Александр Власов- Сколько человек в списке претендующих на компенсацию?
- Официальный список пострадавших на 4 апреля включал 102 человека, но двое после скончались. То есть сейчас должно быть 100 человек, однако на сайте комитета по социальной политике указан почему-то 91 человек…
- Сколько человек из них сейчас в вашем поле зрения?
- Я нашла около 35 человек, точную цифру не назову. Еще с некоторыми на связи «Прерванный полет».
- Много ли людей, получивших тяжелые повреждения? Грозит ли им инвалидность?
- На сайте комитета было указано десять человек, получивших тяжкий вред здоровью. Однако мы знаем только пятерых.
- Есть информация, что чиновники тянут с выплатой компенсаций и вообще всячески пытаются дать пострадавшим как можно меньше. Правда ли это?
- С выплатой тянет федеральное правительство – никто компенсацию от него пока не получил.
- Есть ли те, кто пострадал, но компенсации лишился или получил мизерную сумму?
- Да, есть, в компенсации было отказано 25-ти людям. Метро некоторым отказало, а некоторым выплатило всего одну-две тысячи рублей.
Например, Евгения Бахлыкова, девушка из Сургута, которая учится в Питере в университете аэрокосмического приборостроения, получила сильный ушиб ноги и рук. Теперь она не может заниматься спортом. Однако ни метрополитен, ни город, похоже, компенсацию ей платить не собирались, даже отказывались возмещать стоимость пропавшего при взрыве телефона. Помощь ей сначала оказали лишь власти малой родины – губернатор Ханты-Мансийского округа Наталья Комарова заплатила компенсацию. Впрочем, после поднятой в СМИ шумихи метрополитен выплатил ей - 2 тысячи рублей за причиненный вред здоровью и 11 тысяч - за телефон
... А Надежде Соседовой метрополитен выплатил лишь тысячу рублей, хотя она потеряла при взрыве волосы, испортила все вещи и провела в клинике пять дней.
... 21-летняя студентка СПбГЭУ Татьяна Смирнова физически от взрыва не пострадала, но получила психологическую травму и до сих пор посещает психотерапевта. Даже следователь признал, что ей был причинен и моральный, и физический вред. Но власти ничего компенсировать ей не хотят.
... 18-летний Александр Власов от смерти спасся чудом. У него была диагностирована сочетанная минно-взрывная травма, сотрясение головного мозга, ранения затылка, шеи, бедра. Хирурги вытащили из него больше десяти осколков, а два так и остались во лбу. Но несмотря на это, на комиссии его травмы были признаны легкими! То есть, он получил всего 250 000 руб. На возмущение матери Саши в комитете по социальной политике ей пренебрежительно бросили: «Вам что, все мало?» Впрочем, после освещения ситуации в Интернете и СМИ, Сашу пригласили на дополнительную судебно-медицинскую экспертизу, которая установила, что его здоровью при взрыве был причинен все-таки вред средней тяжести, что удваивает сумму его компенсации.
27 июня 2017. Новости Тольятти: День, который не забыть
Михаил ВепренцевУпало две двери. была женщина с ребенком и прочая чушь. "По вагону бегала женщина с ребенком на руках. Валялся поручень — я им разбил стекло и помог женщине выбраться. Люди говорили, что эскалатор не работает. Но у меня получилось вывести эту женщину наверх. Вышли — подъехала какая-то черная легковушка, и они с ребенком уехали"
28 июня 2017. МК в Питере: Как петербуржцам отказывают в выплате компенсаций после теракта в метро
Вера Рощина, Надежда Соседова, Саша Власов, Евгения Бахлыкова, Наталия Кирилова... После теракта в метро 91 человек претендовал на материальные компенсации. Это были как те, кто в момент взрыва стоял всего в нескольких метрах от смертника, так и те, кто ехал в соседних вагонах и отделался испугом. По заключению экспертов, пострадавшими признаны 66 человек. 25 в компенсациях отказано.
... В редакцию «МК» в Питере» обратилась 52-летняя Вера Рощина. Следствием она официально признана потерпевшей в деле о теракте.
— Следователь нашел меня на видеозаписи со станции метро «Технологический институт». Там видно, как меня выводят из вагона, потом я сижу на скамейке, затем ухожу, — рассказывает петербурженка.
В тот день она ехала из агентства недвижимости на Невском проспекте домой. Сидела в вагоне, соседнем со взорванным.
— Рядом со мной выбило стекло, посыпались осколки, был громкий хлопок. Я перепугалась. Меня не ранило, крови не было, но оглушило. Помню, я громко кричала, — вспоминает Вера Рощина. — На станции меня под руки вывели из вагона. Потом подошла медработник метрополитена, сказала, что мне повезло — нет сильных повреждений, предложила дождаться спасателей. Но я торопилась домой, надо было встретить дочку со школы. Она у меня инвалид, и за ней нужен постоянный присмотр. Поэтому я ушла.
К вечеру, по словам Рощиной, ей стало плохо. Пришлось вызвать врачей. Те сделали укол — полегчало. На следующий день потерпевшая обратилась в медцентр имени Алмазова, где ее осмотрели и поставили диагноз — острая реакция на стресс. Чуть позже лор из районной поликлиники выявил контузию. Рощина жаловалась на головокружения и боль.
— 6 апреля я по скорой из травмпункта попала в 26-ю городскую больницу. И тут для меня начался ад похуже самого теракта, — сетует Вера Рощина. — Мне заявили, что если бы я реально ехала в том поезде, то лежала бы на кладбище. Восемь часов меня продержали в приемном покое, называли мошенницей и не отпускали — в итоге я просто сбежала оттуда. А они в документах написали, что у меня шизофрения под вопросом, хронические заболевания и острый отит, который, конечно, не может быть результатом теракта.
Именно на эти записи опирались и судмедэксперты, определявшие степень физического ущерба Веры Рощиной. Пострадавшей ее не признали. Исследование, к слову, проводили без самой потерпевшей, просто по бумагам. А справки из медцентра имени Алмазова и из поликлиники, видимо, в расчет решили не брать.
— А ведь я потратила 50 тысяч на лекарства, чтобы восстановить слух. Мне рекомендовано санаторно-курортное лечение, которое обойдется в 150 тысяч, — оценивает свои расходы Вера Рощина. — К тому же Сбербанк обещал списать долги пострадавшим в теракте, а нам по ипотеке только отсрочку готовы предоставить.
Истины ради надо сказать, что банк списывать долги все же не обещал, а лишь был готов их реструктуризовать. Но отсрочка контуженную, видимо, не устраивает.
... Петербурженка Надежда Соседова на своей страничке «ВКонтакте» рассказала, как ей отказали в компенсации потому, что она получила лишь психический вред здоровью. Ехала Надежда как раз в том вагоне, где прогремел взрыв. При теракте она чудом не пострадала, «лишь» в волосах застряла человеческая кровь и плоть, а рядом с ней на полу лежали убитые. Надежда сама психолог по образованию, и она возмущена, что эксперты не считают вредным для здоровья подобную ситуацию.
У студентки Татьяны Смирновой очень похожая история (кстати, в списках пострадавших, опубликованных МЧС 4 апреля, Соседова и Смирнова даже упомянуты друг за другом). Тоже ехала в одном вагоне со смертником и также не получила физических травм.
— Это вообще чудо, что меня не задело, я сидела не так далеко от террориста. Но я все равно 9 дней провела в Военно-медицинской академии, со мной работали врачи, психологи. Но в компенсации мне полностью отказали, — рассказывает Татьяна. — Я не претендую на крупные выплаты, но и то, что меня не считают пострадавшей, тоже несправедливо. Обидно, что так обошлись со мной да и с другими жертвами. Я знаю женщину, которую в метро несколько раз отправляли переделывать справки по нужной форме. Другой пострадавшей неделю пришлось ждать приема у нужного врача уже после выписки из больницы — в общем, никаких поблажек, никакой исключительной помощи.
... История 18-летнего пострадавшего Александра Власова говорит о том, что компенсации достаются лишь тем, кто готов за них бороться. Студент получил сочетанную минно-взрывную травму, сотрясение мозга, ранение затылка, шеи, бедра, 22 дня провел в больнице. Но вред, нанесенный его здоровью, был расценен как «легкий» (притом, что на первую судмедэкспертизу самого пострадавшего даже не позвали). Александр и его мама Наталия не смирились с подобной несправедливостью — они обратились к волонтерам, историю предали огласке. Тут же была проведена еще одна экспертиза, после которой Александра признали не «легким», а «средним» и заплатили положенную за это сумму компенсации.
... Еще одной потерпевшей Евгении Бахлыковой метрополитен сначала отказался выплачивать компенсацию за утерянный ею во время взрыва телефон, требуя различные справки и чеки. После шумихи в СМИ руководство подземки все же согласилось выплатить 11 тысяч рублей за телефон и две тысячи рублей за поврежденные во время взрыва колено и голову.
...Так, 65-летняя Наталия Кирилова, находившаяся в том самом вагоне и с контузией лежавшая в Мариинской больнице, рассказала о странной соседке по палате.
— Эту женщину привезли ко мне в палату на четвертые сутки после теракта, в выходные, — рассказала Наталия Кирилова «МК» в Питере». — Женщина не вставала с постели, сообщила мне, что она тоже пострадала в теракте и три дня до этого лежала в реанимации. Правда, потом лечащий врач сказала, что дама поступила только этой ночью. У соседки якобы тоже была контузия — когда к ней обращались медсестры, она им сообщала, что ничего не слышит. А когда мы остались одни, она прекрасно меня слышала, если я, передвигаясь по палате, предлагала ей стакан воды или печенье, даже если при этом стояла к ней спиной. Эта женщина рассказывала, что она находилась в самом центре вагона, упала на колени от взрыва и кричала во весь голос. Но у нее диабет и совсем не маленький вес, при этом на коленях — ни царапины. Внешних повреждений вообще никаких. На следующий день к ней приехала ее сестра. Не стесняясь моего присутствия, сестра говорила: «Мы, может быть, денег тут срубим!» и рассказывала, какие у них в семье многотысячные долги по квартплате. Со временем она освоилась, ходила по обследованиям, внимательно следя, чтобы ей сделали все положенные при диабете уколы и продолжая делать вид, что не слышит, когда к ней обращались медсестры. В больнице эта женщина пролежала десять дней. А может быть, и дольше, потому что меня саму потом выписали, и о ее дальнейшей судьбе я ничего не знаю.
30 июня 2017. Росбалт: В метро как в последний раз
О системах безопасности метро
Отредактировано Vektor (24.07.2017 22:10:14)
