Еще один повод к загону ядерных исследований и разработок через создание негативного отношения к атомной энергетике
За что закрыли проект Памир
Было изготовлено два комплекта ПАЭС: первый предназначался для ходовых испытаний в полевых условиях, второй использовался исключительно в роли лабораторного стенда.
На первом и
состоялся 24 ноября 1985 года электрический пуск реактора ПАЭС «Памир». Испытания, в ходе которых установку дважды выводили на проектную мощность проходили немногим меньше года, до сентября 1986 года.
Время общей наработки на разных режимах нагрузки составило 3500 часов. Таким образом,
испытания можно считать успешными, и «Памир-630Д» вполне мог встать на конвейер.
Однако комплекс ещё летом 1986 года стали подвергать ожесточенной критике на фоне Чернобыльской аварии. Испытания сначала приостановили, а в феврале 1988 года по решению Совмина СССР и президиума Академии наук БССР работы по проекту «Памир-630Д» были прекращены.
Основная причина завершения проекта значилась как «недостаточная научная обоснованность выбора теплоносителя».
Оба экземпляра передвижной АЭС вывели из эксплуатации и разрезали в конце 1986 года. Тягачи пошли на разбор. До наших дней «Памир-630Д» дожил в немногочисленных даже по меркам закрытых советских проектов схемах, описаниях и масштабных моделях.
Сохранилось только 2 элемента комплекса: металлическая конструкция активной зоны реактора превратилась в фонтан на территории института-разработчика. Часть нержавеющих труб парогенератора превратили в декор ночного клуба «Реактор» в Минске, ныне закрытом.
За что на самом деле могли списать «Памир»?
Если закопаться глубже, судьба удачного проекта остаётся загадкой: даже в разгар «зеленой истерии» военные раз за разом отмахивались от гражданских, создавая и более опасные вещи.
Причина завершения так же выглядит по меньшей мере глупо: кто, как не отраслевой институт, создавал эту самую науку и её обоснованность?
Все встает на свои места после подробного знакомства с личностью главного конструктора «Памира», Василия Нестеренко.
Дело в том, что именно, директор Института ядерной энергетики АН Белорусской ССР, отвечал за всю атомную энергетику республики Беларусь.
И он же оказался первым публичным лицом, которое озаботилось безопасностью людей на Чернобыльской АЭС во время аварии, обратив внимание на пожар в реакторном блоке.
