swed.loki писал(а):Интнресно, а такой бы Макаронычу понравился? )))
Хотя, не факт, что это Макароныч писал )
Конечно, понравился бы - яхудским перестроечным гнидам такое и нравится (и очень стыдно, что форумчане постят позорные фейки о том, что "Калашникова" придумал немец((. Насчет позорных памятников Москвы: в городе есть памятник Егору Гайдару (исключительно уродливый - под стать Егорушке)
http://polit.ru/news/2013/11/15/gaidar/
Не очень люблю Максима Кантора, но вот тут он хорошо и с юмором обстебал это дело)):
То, что сделал Егор Тимурович Гайдар для своей страны, обсуждать нет нужды. Точнее сказать, нужда есть, а обсуждать ее смысла нет
- Егор Гайдар был исключительно жирным человеком. Главным было его непомерное брюхо. Также присутствовали мясистые ляжки, обильные филейные части, поражало отсутствие шеи и лицо, напоминающее жопу. Гайдар был болезненно жирен, - и в годы, когда стараниями прогрессивной экономики сбережения народа свели к нулю и стало голодно, - его жирное тело словно бы демонстрировало, куда именно перекочевали ресурсы страны. Он своим естеством (животом и задом) - воплощал стабилизационный фонд; вот туда можно было вливать все дотации Международного валютного фонда, - и место бы нашлось легко. И вливали. И все было мало.
Народ худел, а Гайдар жирнел - пластическая идея времени была воплощена в двуедином процессе.
Гайдар являл собой живую иллюстрацию к роману Юрия Олеши «Три толстяка», так что памятник Егору Тимуровичу уже существует. Но захотели создать новый.
И вот, на руинах державы поставили памятник толстяку.
И не то поражает, что держава ставит памятник тому, кто ее разваливал, - мало ли таких монументов; поражает иное.
В памятнике Егору Тимуровичу Гайдару - отсутствует живот.
То есть - нет брюха вообще. Голова на модильяневской шее имеется, а живота нет, и задницы нет тоже.
Помилуйте, главное в нем были именно живот и жопа!
А их-то как раз и нет.
Такой памятник Гайдару - все равно, что изваяние Сталина без усов, Брежнева - без бровей, а Хрущева - с шевелюрой.
Граждане, относитесь к нашей общей истории с уважением.
Брежнев характерен кустистыми бровями, Хрущев - лысиной и кукурузой. А в Гайдаре главное - брюхо и жопа.
Историю надо знать и любить.
- В те романтические времена, когда Егор Гайдар не был отлит в бронзе, а в стране имели хождение медные деньги, - самым страшным упреком стране (ее еще не разрушили, но план уже имелся) было слово «застой», - заметил далее Кантор. - Когда надо было показать, что дело дрянь и надо все ломать, говорили «застой» - и возразить оказывалось нечего.
Рок-певцы пели песни протеста о том, как сегодняшний день похож на день вчерашний, что дурно.
Прогресс волновал умы - многие мечтали о том, что станут свободнее и богаче; конечно, мало кто мог бы мечтать о том, что он вдруг станет умнее или добрее - к прогрессу такое не относится; но вот стать богаче хотелось. Точно так же никто не мечтал стать космонавтом или капитаном дальнего плавания, кардиологом или астрофизиком; мечты были более приземленными, - но тем самым насущными: стать независимее, богаче, получить возможности передвижения по миру, найти некое счастье, которого прежде не имели.
Любопытно, что в отношении личной жизни (собственной семьи, например) мало кто желал радикальных изменений - ну, кому понравится, если папа уйдет к балерине, а мама станет подругой директора ателье. Стабильность приветствуется в отношении здоровья близких, домашнего уклада, сохранности жилища. Однако в отношении целого большого общества застой был нестерпим. Считалось, что он ведет к гниению и распаду.
И, чтобы избежать гниения и распада в будущем, развалили страну немедленно, и разрубленное тело начало гнить.
Но застой был преодолен.
Разрубленному телу аплодировали просвещенные прогрессивные страны. И прогрессивные люди, развалившие застойную страну, радовались похвалам - особенно ценились похвалы британцев.
Надо сказать, что именно Лондон со своей консервативной политикой, стабильными обычаями и неизменной вековой традицией - есть самое привлекательное место для российского реформатора. Именно в Лондон, славный своим постоянством, и поехали те, кто сетовал на застой. Никто из реформаторов не тянулся к лондонским лейбористам, нет - реформаторов блазнил здоровый неизменный консерватизм.
Им нравился чужой застой - а свой застой им не нравился; разрушив свою семью, они шли в другую семью и надеялись, что в новой семье все будет крепко: новый папа не уйдет к балерине.
А вот теперь и во всем мире застой кончился.
Наступил прогресс.
Отредактировано zurcherbank (22.09.2017 20:54:47)
)