Пассажир сгоревшего в Сочи «Боинга» рассказал про бардак с эвакуацией - МК
Пассажир Boeing рейса UT579 Москва — Сочи, который в ночь на 1 сентября в штормовую погоду выкатился за пределы взлетно — посадочной полосы, пробил ограждение, скатился в реку Мзымта и загорелся, решил подать в суд на авиакомпанию Utair. То, что всем 164 пассажирам удалось спастись, назвали чудом.
Алексей Бушняк подробно вспомнил события той страшной ночи:
– Мы все заблаговременно приготовились к посадке, все были пристегнуты, находились на своих местах. Все проходило в штатном режиме. Мы проходили сквозь грозовые облака, сверкали молнии, складывалось впечатление, что они бьют прямо по самолету. Когда мы приблизились к взлетно — посадочной полосе, и уже были видны огни, самолет стало сильно раскачивать. Приземлиться не удалось, пилот ушел на второй круг. Совершив разворот, предпринял вторую попытку посадить самолет. Мы опять стали проходить грозовой фронт. Никакой информации, что предстоит аварийная посадка, не было. Боковой ветер был настолько сильным, что судно буквально разворачивало при приземлении. Я сидел на крыле, у меня было место 11 — С, было слышно, как пилот увеличивал скорость.
Когда коснулись колесами полосы, поднялся целый вал воды, поток омыл весь фюзеляж и иллюминаторы. Самолет шел по полосе очень неустойчиво, рывками — взад — вперед, его все время разворачивало. После того, как нас всех резко качнуло вправо, последовал удар, самолет тряхнуло. Пассажиры в салоне начали кричать. Командир экипажа по громкоговорящей связи сообщил, что возгорания нет, эвакуации не будет. Я находился над двигателем, с левой стороны и четко увидел пламя. Бортпроводники, увидев огонь, открыли аварийные выходы, расположенные на крыльях. Один из бортпроводников побежал в кабину пилотов, чтобы сообщить о возгорании. Команды к эвакуацию все не было. Я встал, достал свою ручную кладь и услышал: «Садитесь, эвакуации не будет». Я возразил, показывая на огонь: «Мы горим». Когда уже подошел к двери, командир воздушного судна передал: «Горим, начинаем эвакуацию». Я вышел на крыло, увидел, что часть его отсутствует. Прыгать было довольно высоко, я подошел поближе к фюзеляжу, присел и скатился вниз. Приземлившись в воду, почувствовал резкий запах керосина. За мной на крыло стали выходить другие пассажиры и прыгать вниз. Когда отошел от самолета метров на десять, увидел, как стали открываться воздушные трапы.
По руслу реки бежал ручей, который образовался из- за сильного ливня. Вода уносила основную часть керосина. В том месте русло реки делает поворот, в метрах 30 от хвоста самолета образовалась заводь. Горело крыло самолета, горел поток и вода в заводи. Ливень и поток воды не дал керосину собраться под самолетом, что нас всех, в общем-то, и спасло.
Помощи при эвакуации не было, каждый выбирался, как мог. Отсюда и все полученные травмы.
Все кто покидал борт, собирались у реки, в метрах 50 от горевшего самолета. Вскоре к группе присоединились бортпроводники, которые принесли с собой аптечку, но тут же в суматохе ее потеряли.
Как самолет протиснулся в дырку в заборе метров двадцать шириной, Бушняк не вспоминает.
Минут через 8 подъехали пожарные, стали тушить горящий самолет. Потом сотрудники службы спасения создали живой коридор, по которому мы проследовали в автобусы. Мы все были промокшими, в керосине. У некоторых одежда была вся рваная. Дети тоже промокли до нитки. Прибыли в аэропорт, стали просить аптечку, помощь врачей, горячее питье, пледы. Ничего этого не было на протяжении 30-40 минут. Сотрудники аэропорта предлагали нам лишь воду... Еще и прикрикивали на нас: уймитесь, мол, радуйтесь, что вы живы остались. Упрекали нас, что мы думаем только о себе...
